Вот и в этот вечер Дженни все время крутилась возле комнаты Ники. Та вместе с отцом и мачехой собиралась пойти на какое-то светское мероприятие и потому уже несколько часов приводила себя в порядок. Джен никогда не могла похвастаться излишней терпеливостью, и теперь ее душа не вынесла. Ника должна была наряжаться в ее присутствии. Джен не могла пропустить ни минуты этого шоу.

Ника усмехнулась про себя. Как она понимала Джен! Когда-то она была совершенно такой же. Когда-то очень давно. Впрочем, десять лет — это не такой уж и большой срок. В семнадцать лет она тоже ходила исключительно в джинсах и ботинках на толстой подошве, обвешанная цепями, и слушала почти такую же музыку, что и Джен сейчас. Теперь она себе этого позволить не могла: серьезная работа, люди, с которыми она общалась — все это прибавило ей солидности. Впрочем, в душе она ничуть не изменилась и очень многое отдала бы за то, чтобы хоть немного побыть той самой несносной девчонкой-металлисткой, оглушающей весь подъезд скрежетом гитар из своего двухкассетника. Даа… Тех времен не вернуть. Ну что ж делать? Жизнь не стоит на месте, и все меняется.

Пришла парикмахерша Хельги. Ника приготовилась стоически переносить муки с прической. А Джен забралась с ногами на диван, положила подбородок на согнутые в локтях руки и с обожанием принялась следить, как ее любимице делают на голове нечто невообразимое.

Спустя почти два часа парикмахерша удалилась, вполне удовлетворенная делом рук своих, оставив Нику скептически разглядывать себя в зеркале. Джен соскочила с дивана и подошла ближе. Ее рука с некоторой опаской поднялась к голове старшей подруги.